Книга Три казачьих бузотёра написана Владимиром Алексеевичем Ерашовым, донским казаком, посвятившем два десятилетия своей жизни Возрождению казачьего боевого искусства и достигшем на этом поприще некоторых успехов (официальный титул в Международной Конфедерации Боевых Искусств – Grandmaster in national fighting systems).

Владимир Алексеевич ЕрашовПо большому счету, это издание о наших национальных единоборствах, но только изложенное не в скучно-привычном виде учебно-методического наставления, а в виде завлекательного историко-приключенческого романа по фабуле бессмертных «Трёх мушкетёров» Александра Дюма.

Язык книги слегка ироничен, иногда, по возможности, приближаясь к разговорному языку той далекой эпохи (в том виде как его понимает автор). При этом необходимые по повествованию «украинизмы» представлены знатоком украинской «мовы» и кубанской «балачки», народным казачьим художником и просто замечательным человеком Андреем Петровичем Ляхом. Им же нарисована и обложка, где можно лицезреть его облик в колоритном образе Портоса (верхний ряд слева), а автора данной книги – справа.

Приятного Вам прочтения.

Скачать (PDF ZIP 2.01 Mb)

…Так и не доехал я до дому,
Затерялся где-то в камыше.
Что же делать парню молодому,
Коль пришлась дивчина по душе?

(из старой застольной песни)

I
Вечерело. Солнце клонилось к закату и играло разноцветным ореолом прощаясь с жарким августовским днем. Оно все ещё нещадно обжигало и опаливало покрытое солоноватой пылью лицо. Едкий горький пот, маленькими струйками отыскивая в этой пыли мелкие канавки и морщинки неприятно сбегал за шиворот и пропитывал, уже который день не менянную, исподнюю рубашку. Заскорузлой шершавой ладонью я пытался вытирать липкую грязь, но продубленная ветрами и дождями шкура на поросших трехдневной щетиной скулах и шее от этого еще нестерпимее щипала, пекла и горела разъедаемая, будто сдобренной рапой с перцем, теплой жижицей. В спину, поднимая вздыбливаемую копытами пылячку, непристанно поддувал «губайдуй», подсушивая обветшалый пообтрепанный сильно просоленный воротник вылинявшего бешмета. Неизменный походный косматый туркменский тельпек, давно утративший нестерпимый козий дух, насквозь пропитанный моим потом и набитый пылью, надежно прикрывал голову, уши и глаза от лучей обрыдлого и уже уходящего источника жары. Десятигодовалый гнедой жеребец, устало опуская голову, на ходу пытался схватить губами иссушенные стебли редкой степовой травы дотлевающей по растоптанным обочинам вдоль пыльного шляха.

В начале 90-х годов XX века в республиках Северного Кавказа лавинообразным стал процесс роста псевдорелигиозного экстремизма и сепаратизма. Проявление постперестроечного всплеска национализма, а также демографические проблемы русского населения, с одной стороны, и демографический «взрыв» у народов Северного Кавказа, с другой стороны, спровоцировали серьезные изменения в этнической карте региона, и особенно в местах традиционного проживания терских казаков.


Повсеместным явлением, особенно в Чечне и Ингушетии, стало тотальное изгнание, а нередко и физическое уничтожение русского населения этих республик.

На фоне происходящих на Северном Кавказе событий, ещё в 1991 году прозвучало требование казачьих организаций в регионе, которое сводилось к следующей формуле и повторялось затем неоднократно: «Дайте нам в руки оружие, и мы защитим себя и свою землю сами».

Казачьи Круги требовали от правительства Российской Федерации создания казачьих территориальных воинских подразделений для противодействия распространению негативных антирусских и антигосударственных тенденций в северокавказском регионе. Аргументом к казачьему заявлению служили и примеры участия казаков в качестве волонтёров в боевых действиях в Северной Осетии, Приднестровье, Абхазии и Югославии. Официальные власти всячески уходили от решения этого вопроса, ссылаясь на отсутствие правовой базы, и лишь в 1994 году, с началом военного конфликта в Чечне, командование Северо-Кавказского военного округа вспомнило о казачьем предложении.

В августе 1995 года в рамках эксперимента по привлечению казаков к комплектованию казачьих подразделений Российской Армии, из 27 казаков Минераловодского отдела Терского казачьего войска, возглавляемых походным атаманом Владимиром Зуевым, был сформирован взвод в составе 503-го мотострелкового полка, подразделения которого дислоцировались на тот момент вблизи города Грозный. Трехмесячный эксперимент был удачным — казаки показали высокую степень дисциплины, и этот результат был не последним аргументом в вопросе необходимости создания уникального явления современной казачьей истории — 694-го ОМСБ (отдельного мотострелкового батальона) имени генерала Ермолова.

Памяти предков посвящается.

Вырвался из Крымских степей, пролетел по заднепровским просторам суховей, подгибая до самой земли покорные ковыльные стебли, поклоном своим выражавшие вечную преданность и покорность хозяину ветру. Закрутилась в безумном танце поднявшаяся над шляхом пыль, и исчезли отпечатавшиеся по дороге следы лошадиных копыт. Стирая память, ветер уносился в слепую, выгоревшую от полуденного солнца голубизну неба…
— Добрый был сечевик Дорош Люлька, — вздохнул дородный, седоусый, одетый в драную свитку казак.
Нахмурившись и пригладив оселедец, он отвязал притороченную к седлу флягу.
— Выпьем-ка, Апанас, чтоб дал ему Господь всего того, что желается ему, — обратился седоусый казак к своему спутнику, молодому подкрутившему усы и подбоченившемуся запорожцу. — Уехал Дорош из Сечи — знать, была на то большая причина. Мало кому из казаков довелось дожить до старости. Хоть я тому и пример, но против Люльки — совершенная пустота, недостойная и внимания. Приходился он дядькой моему отцу, годов на тридцать старше меня. Такой казацкой славы ни у кого еще не было. Все дал ему Господь, кроме достойной запорожца смерти, а без этого душа казацкая никогда не успокоится.

Казачьи байки деда Игната про то, как жили когда то… Семейные предания – порой забавные, порой странные, и всегда очень правдивые («дед Игнат брехать не станет!»), в чем и есть их главные достоинства и ценность.

БАЙКА ПЕРВАЯ
НО НЕ САМАЯ ГЛАВНАЯ,ПОТОМУ ЧТО БАЙКИ ВСЕ ГЛАВНЫЕ, НО И СРЕДИ ГЛАВНЫХ БЫВАЮТ ПЕРВЫЕ

Любимый рассказ нашего деда, с которого он обычно начинал свои беседы, – байка о том, как его дед, отслужив пятнадцать или двадцать годков, получил первый и, вероятно, единственный в его жизни отпуск.
В то время шла Кавказская война, длилась она бесконечно долго, и в ней пришлось участвовать трем, если не четырем поколениям нашего рода. С горцами воевал не только прадед моего деда Игнат, но и его дед, которого звали Касьян. Так уж тогда велось, что в семье имена повторялись, чередуясь один за другим. Касьян следовал за Игнатом, или наоборот. Им предшествовал Григорий или Спиридон, Дмитрий, опять Касьян…